March 30th, 2015

автопортрет

Дмитрий Орешкин: «На фоне убийства Немцова Путин выглядит как слабый и зависимый политик»


mara-d.narod.ru

Институт современной России продолжает серию интервью с российскими и западными экспертами о ситуации в России, ее отношениях с Западом и будущем политической системы. Журналист Леонид Мартынюк побеседовал с ведущим российским политологом Дмитрием Орешкиным об убийстве Бориса Немцова, политике Путина в отношении Украины и ее последствиях.


Леонид Мартынюк: Самое обсуждаемое событие последних недель в России — убийство Бориса Немцова. Как вы думаете, кто стоит за ним? Каковы их цели?

Дмитрий Орешкин: Мне кажется, Немцова убили те, кто хотел окончательно рассорить Путина со всем миром. Логика такая: Путин недальновидно влез в крымскую мышеловку. В ней возможны два варианта действий: дать задний ход к умеренно вменяемому статусу, замириться с Западом, продекларировать уважение к закону, правовому государству, гарантии частной собственности и т. д. Это маловероятно, потому что означает признание поражения. Второй вариант — декорировать мышеловку под Дворец съездов и с гордым видом гулять по буфету. Тем, кто организовал убийство, по душе второе. [Им нужны] изоляция, железный занавес, раздутый военный бюджет и защита отечественного производства, не способного конкурировать с Западом. [Им нужно] было окончательно повернуть Путина на Восток.

Смерть Бориса Немцова закономерна: не он, так кто-нибудь другой. Коррумпированный азиатский султанат не может существовать в условиях европейских свобод. Он не способен соблюдать собственные законы — о свободе СМИ и запрете цензуры, о честных выборах, о неприкосновенности частной собственности. [Он может] убить, запугать, посадить, ошельмовать, изгнать из страны — других инструментов у него нет.

Л.М.: Перешла ли Россия в новое общественно-политическое состояние после убийства Немцова? Изменилось ли отношение к Путину?

Д.О.: Думаю, Путин этому убийству не рад. Во-первых, он не любит, когда ему сужают коридор возможностей. Во-вторых, это сигнал, что люди из его вертикали готовы действовать самостоятельно — в своих, а не в его интересах. После расстрела Немцова Путин в глазах всего мира стал не только международным агрессором, но и тем, кто если не сам убивает оппозиционеров, то, как минимум, не может гарантировать им конституционное право на жизнь. Это даже не Сталин, а его «гибридная» версия. Сталин хотя бы контролировал процесс: визировал расстрельные списки. Путина, похоже, ставят перед свершившимся фактом. Если убрать грим, на фоне убийства Немцова Путин выглядит как слабый и зависимый политик. Он наверняка знает, кто принял решение, но ничего не может предпринять, потому что боится вспышки клановой войны и передела власти. Законность опять приносится в жертву иллюзорной стабильности.

Л.М.: Что вы думаете по поводу военной стратегии Путина? Есть точка зрения, что Путин развязал военный конфликт в Донбассе, чтобы мир забыл про аннексию Крыма. Другое мнение — что Путину нужен весь юго-восток Украины и, может быть, даже больше.

Д.О.: Не следует переоценивать Путина. Идея называть его «собирателем русских земель» — незаслуженный комплимент. Конечно, Путин не прочь бы так выглядеть. В душе он равняет себя по историческим образцам: Екатерина II («кровищи меньше, дел больше»), Петр I, Сталин. Но на самом деле его уровень ниже. Большой стратегии нет, скорее оппортунистическая тактика, направленная на сохранение власти: откусить [территорию там], где сосед послабее, и раздуть победный рейтинг. [За время правления Путина] было три военные истории: Чечня, Грузия и вот теперь Крым и Донбасс. И, соответственно, три взлета рейтинга. Все три раза краткосрочные, с сомнительной выгодой для России. В итоге чеченской войны страна приобрела гнездо коррупции и заказных убийств, на содержание которого казна тратит ежегодно $2 млрд. Грузинская кампания добавила еще дыры в бюджете — слава богу, небольшие. А какие преимущества? Стало больше стратегической безопасности, улучшились международные позиции [России], укрепился рубль, повысилась производительность труда? Нет, всего лишь рост рейтинга на патриотических дрожжах. На год-два.

Украинский [конфликт] затевался с целью втянуть [всю Украину] в Евразийский союз. Пожалуй, это был первый [политический ход] действительно стратегического масштаба. Но закончилось все провалом по стандартной причине: [путинская] вертикаль не может предложить более привлекательную по сравнению с Западом экономическую и социальную модель.

Л.М.: Версия Кремля — что все эти кампании были для защиты российских интересов от внешнего врага в лице США.

Д.О.: Да, говорят, что США потратили на Майдан $5 млрд. Ложь. [Помощник госсекретаря США по вопросам Евразии и Европы] Виктория Нуланд сказала, что $5 млрд было потрачено на развитие демократии на Украине с 1991 года, а в Майдан деньги как раз не вкладывались. Но наша бдительная общественность немедленно заключила, что именно в Майдан-то они и были вложены! Хорошо, допустим, что хитроумные США все предвидели заранее и за 23 года вложили в подготовку Майдана $5 млрд.

Глава администрации президента Сергей Иванов заявил: «Мы на протяжении последних 20 лет уже, можно сказать, проспонсировали экономику Украины на сотни миллиардов долларов». [Если он говорит «сотни»], значит, их было как минимум две. Следовательно, Россия вложила за 20 лет не менее $200 млрд — в 40 раз больше, чем США. С точки зрения межгосударственной конкуренции как бы вы оценили менеджера, который против одного доллара у конкурента выложил 40 своих и в итоге потерял партнера с трехсотлетней историей лояльности? Даже допустим, что половину вложений, как положено, украли. Но неужели наши начальники в 20 раз глупее американских? Едва ли. Скорее дело в том, что они, как и их советские предшественники, реализуют ошибочную стратегию.

Л.М.: В чем основная ошибка?

Д.О.: Украинцы хотят жить, как в Европе: с нормальными законами, честными выборами, прозрачным бюджетом и ограниченной коррупцией. Это естественно. А Путин хочет, чтобы они жили, как в Евразии: под их «благодетельным» коррупционным управлением — что противоестественно. За $17 млрд можно купить клан Януковича, но не целую страну с относительно свободными СМИ. Признать явное поражение вертикаль не может, поэтому было принято ситуативное решение — откусить на прощание Крым и получить телевизионную компенсацию, необходимую для поддержания рейтинга. [Путинская] вертикаль имеет смысл только в условиях войны. В мирных условиях людям и региональным элитам непонятно, зачем затягивать пояса, тратить на ее содержание огромный бюджет. Отсюда постоянная нужда в надрывной пропаганде, насилии, поиске внутренних и внешних врагов и реальной или виртуальной конфронтации. Коллективный Путин не может обустроить ни Украину, ни Крым. Он обустраивает вертикаль.

Л.М.: Почему вы уверены, что путинская вертикаль уже понесла поражение в Донбассе?

Д.О.: Во-первых, Украина окончательно потеряна. Ее армия научилась воевать, очистилась от старых кадров, которые ориентировались на Кремль и Лубянку. Страна сплотилась перед лицом общего врага. Во-вторых, с каждым месяцем силовая стратегия Путина становится все менее эффективной. Понятно, на равных воевать с самой большой европейской армией Украина не может. Но она сумела сделать издержки наступления неожиданно высокими. Путин хотел маленькой победоносной войны, а получил длинный кровавый конфликт с непонятным исходом. В-третьих, растет информационное, дипломатическое и санкционное сопротивление, усугубляются экономические проблемы. Каждый следующий шаг стоит [Кремлю] все дороже: цинковые гробы, падающий рубль, арест счетов, отток капиталов. Пропаганда кричит, что нам все равно, но экономика-то чувствует. Стало понятно, что ему рано или поздно придется остановиться.

Л.М.: Что, на ваш взгляд, Путин будет делать дальше и каковы последствия?
Collapse )